Татьяна Евгеньевна Печникова - певица, заслуженная артистка России, лауреат Международного форума «Музыкальное искусство и педагогика», Российской музыкальной премии «Casta Diva», Национальной театральной премии «Золотая Маска» в номинации «Опера – женская роль».

Пение обогащает душу...

Что человеку в его жизни даёт пение?

Моё глубокое убеждение, что пение и вообще музыкальное воспитание обогащает душу ребёнка. Если ребёнок занимается музыкой, это влияет и на его характер. Человек становится добрее, если он приобщился к музыке, к пению. Потому что через голос человек реализует всё то, что он не может высказать словами, ведь душа напрямую связана с голосом. Голос – это что-то настолько неизученное, непознанное человеком, это большая тайна! Это такой инструмент... Как он звучит, почему окрас такой? Тем, как человек учится петь, природа руководит: ведь это всё по наитию.

Недавно меня попросили послушать девочку, у которой потрясающий голос, ей 9 лет. Откуда у неё идёт голос? Как она поёт? Что-то она берёт, что-то не берёт, но это просто какой-то ангел, который спустился с небес и имеет совершенно фантастический голос.

Вот фортепиано, например,- играют на инструменте, показывают, что ты должен пальчик поднять вот так. Что касается голоса, никто не может объяснить чётко. Все говорят одни и те же слова: посылай в резонатор, дыхание свободное, челюсть свободна – но это всё слова. Ничего нельзя показать, всё внутри.

Эта тайна, которая у одного окрашивает голос в один тембр, а у другого он совершенно другой, и недаром говорят, что по голосу можно понять человека- какой он. Тембр голоса такой – и уже возможно представить себе, каков внутренний мир человека, его характер.

…Я своего ребёнка с полутора лет водила по музыкальным театрам, в кукольные театры, где поют, и музыка звучит. По всей Москве таскала практически в каждый выходной с одной лишь целью – для того, чтобы духовно его наполнять этими звуками. Мне казалось, что это очень важно. И потом я стала эту тему изучать, поскольку работала с маленькими детьми. Я видела, как дети меняются, как из капризных они на уроках музыки превращаются в контактных. Даже если они не в группах занимаются, а один на один с педагогом, они становятся более контактными. Если в ребёнке есть капризность, злость, злоба, он меняется характером. Я работала достаточно долго, 6 лет, в Центре эстетического воспитания. И я видела, как дети меняются. Это была фантастика. Мамы говорит, что ребёнок неуправляем… А он становится другим – спокойным, контактным. Поэтому я считаю, чем раньше родители понимают, что ребёнку нужна музыка, тем лучше.

Я сама музыкант, и я своему ребёнку включала музыку тогда, когда он только родился. Он лежал у меня в коляске, и звучал Бах, Гендель, музыка тихая и спокойная. Ещё раньше, когда я носила ребёнка и училась на третьем или четвёртом курсе института, я всё время пела, практически до самого последнего момента. Люди говорят: «Дети не слышат». Ничего подобного! Всё они слышат. И в родильном доме говорили, что ребёнок реагирует на других детей, он слышит, воспринимает.

По опыту со своим ребёнком я вижу, что он вырос духовно очень близким мне человеком, хорошим. Я чувствую, что внутренне он хороший. Я считаю, что во многом это благодаря тому, что я его воспитывала в музыке. Он 7 лет занимался музыкой с педагогом. Потом он стал заниматься гитарой, начал петь, сейчас занимается вокалом.

Музыка и вокал очень взаимосвязаны. Я сначала заканчивала как пианистка, потом уже пошла учиться как певица. Если человек музыкально развит, если у него есть какое-то общее представление о музыке, о форме музыкальной, то пение помогает ему и с чисто музыкальной точки зрения.

Пение даёт мне, прежде всего, реализацию себя. Недаром, когда человеку плохо, он поёт грустные песни, лирические, душевные. Если все хорошо - весёлые народные. Наши внутренние потребности выявляются через голос, проливаются на свет божий. То, что у нас внутри, то, что мы не можем показать, мы можем выразить посредством этого чудодейственного аппарата, состоящего из двух маленьких связочек. Это какое-то проявление себя и очищение, наступающее после этого. У меня это потребность - выразить боль, выразить радость, мне хочется, чтобы люди, которые приходят в театр, почувствовали эмоцию, страсть, идею…

Конечно, можно петь и думать, куда должна пойти нота, почему именно в это место- это тоже нужно, это профессионализм. Но прежде всего я выражаю эмоции. Вчера шла опера «Норма», и когда я пою на сцене, я вижу, что в зале люди вытирают слёзы, - вот это для меня главное.

За исполнение партии Нормы мне присудили премию «Золотая маска». Я помню, когда я пела спектакль на фестивале «Золотая маска», момент во втором действии, когда Норма обращается к отцу и говорит: «Пойми меня и помоги мне» - у меня был ком в горле, я боялась, что у меня сорвётся голос - за 10 дней до этого я похоронила папу. И с тех пор всегда в этот момент у меня всплывают эти эмоции.

...Иногда слышу от людей: «Душа просит петь, а меня в детстве не учили». Или кто-то говорит: «У меня нет чувства ритма». Да ничего подобного, это всё развивается. Кто-то с врождённым чувством ритма, кому-то нужно показать. Так же, как и голос. У кого-то природные резонаторы, у кого-то нужно над этим работать и голос ставить на место.

Надо поймать момент, когда ребёнок хочет петь, ему обязательно нужно показать, а не ждать из-за того, что «у него пока голоса нет». Мне очень долгое время казалось, что у меня нет голоса, поэтому я пошла на фортепиано. Я боялась, что я приду, а мне скажут: «У тебя голос, как у всех, пой себе дома, –это то, что тебе нужно». Мне было страшно показаться.

Я считаю, что родители, если они слышат, что дети поют, должны им помочь. Ребёнок должен петь. Я знаю очень много людей, которые окончили музыкальную школу детьми и поступили в техническое учебное заведение, но с музыкой не порывают, она им помогает в жизни. Не далее, как вчера ко мне приходили гости – она концертмейстер, он – декан физико-математического факультета одного из вузов, играет на контрабасе. То есть математики, физики- люди совершенно другого склада, технари, но музыка им тоже нужна. Неверно, если говорят: «Ой, у меня ребёнок не гуманитарий, зачем ему музыка, когда он склонен к математике».

Бывает, родители говорят: «Ой, он так поёт ужасно, мне даже стыдно его куда-то вести». Вот этого быть не должно. Родители всё равно должны отвести, чтобы ребёнка послушали, позанимались с ним. Бывают, может быть, исключения, но в принципе моё глубокое убеждение, что всё развивается. И слух развивается. Ребёнку надо обязательно давать возможность себя реализовать, дать возможность заниматься, надо его послушать, потому что один педагог скажет «нет», другой педагог скажет «нет», а третий скажет: «давайте попробуем».

Как вы относитесь к идее всеобщего певческого образования, чтобы пели все дети?

Я считаю, что и музыкальное, и вокальное образование - это очень правильно! Но педагог должен выбрать такую программу, которая может детей заинтересовать.

В своё время я училась в двух общеобразовательных школах: в первой мы на уроках пения делали всё, что хотели, а нам автоматически ставили какие-то отметки. В другойу нас были настолько интересные уроки пения, что мы пели и джаз, и из «Юноны и Авось», и сольфеджио. Учительница нашла в общении с нами такой язык, что на пении были все. В 5-6-7 классе кто-то говорил: «Я на математику не пойду», а про пение все говорили: «На это мы пойдём». Настолько педагог заинтересовал.

... Взрослые иногда потом говорят: «Что же я музыкальную школу не закончил? Мне родители говорили, а я не закончил, вот дурак». А бывает, бывает, попадается плохой педагог. Меня, например, учительница линейкой била по рукам. Правда, она мне дала школу, но линейкой по рукам била. И моя мама сидела на уроках фортепиано, чтобы этого не было. Только благодаря маме я не отказалась заниматься музыкой.

Вопросы задавала Е.Крылова