К 450-летию со дня смерти Питера Брейгеля

М. Велтистов, кандидат педагогических наук, Центр непрерывного художественного образования, г. Москва 

Чтобы слепые стали зрячими

В самом конце декабря 2018 года, перед новогодними праздниками, группа художников-педагогов, обучающихся в ЦНХО, возглавляемом академиком Б.М. Неменским, побывала на экскурсии в ГМИИ имени А.С. Пушкина. Тема экскурсии была посвящена эпохе Северного Возрождения - живописи знаменитых голландских и нидерландских художников.

Подходя к стройным колоннам музея, мы столкнулись с настоящим снегопадом, когда подсвеченные прожекторами ступени напоминали какой-то волшебный корабль-призрак, сверкающий сквозь рой несущихся снежинок. Наступила настоящая русская зима. А в самом музее, в его большом рыцарском зале, где возвышается статуя Давида Микеланджело, расположилась великолепная живая новогодняя ёлка. Посетители фотографировались с ней на память, а на макушке сияла нарядная Рождественская звезда...

По ассоциации с наступившими зимними холодами и метелями, мы во время нашего художественного путешествия стали рассматривать небольшую работу Питера Брейгеля Младшего, старшего сына знаменитого нидерландского художника Питера Брейгеля Старшего, или Мужицкого (1525-1569 ). Сын не обладал грандиозным талантом отца, но, копируя его работы, достиг значительных успехов. Его копия картины «Зимний пейзаж с птичьей западнёй» раскрывает важнейшие особенности новаторства в живописи Питера Брейгеля Старшего.

Зимняя природа: безлистые голые ветки деревьев, снегири на снегу, туманная дымка возле церквушки. Во всех картинах Брейгеля есть и назидательный подтекст: силки предназначены для зазевавшихся птиц, а беспечные люди могут провалиться в прорубь в центре катка.

* * *

В 2019 году отмечается 450-летие со дня смерти великого художника, умершего 5 сентября 1569 года. Многие слушатели, обучающиеся в ЦНХО, задавали вопрос, в чём заключается загадочность творчества Великого Мастера. Поэтому хотелось бы совершить с читателями журнала своеобразное путешествие в творческий мир Мастера, словно перевоплотившись в его знаменитых «Охотников на снегу», уже более 400 лет шагающих среди сугробов и окоченелых от холода деревьев.

Итак, усилием воображения мы попали в группу охотников, возвращающихся домой в деревню с целой сворой уставших от преследования дичи собак всех мастей и окрасов. Собаки готовы часами носиться по сугробам. А сам художник, наблюдая за собаками, нахлобучивает свою пушистую лисью шапку, опускает уши, потирает замёрзшие пальцы. Леденящий холод декабря словно околдовал художника. Кругом лес, холмы и сверкающие излучины реки, уходящие в снежные поля. Охотники подстрелили всего лишь одного взъерошенного зайца; небогатая добыча, даже собакам не хватит. Уставшие и промёрзшие, утопая в глубоких сугробах, наши герои наконец-то возвращаются домой.

И вот, Питер Брейгель входит в свой старый, большой и уютный дом, где в старинном камине уже потрескивают дрова, а на новогоднем столе расположились жареные поросята и ароматные напитки. Николас Йонгелинк, известный антверпенский торговец и банкир, входит в дом вместе с художником, отряхивает снег с рукавиц: «Ну как поживают наши «Времена года»»? Он недавно заказал художнику большой цикл картин. Тема обычная: времена года. Вот солнечные золотистые хлеба, сенокос в июне. А вот в полумраке, ранней весной, по лесу движется стадо коров.

Банкир, привыкший к утон­чённым манерам, тонким винам и красивым картинам, вдруг попадает в деревенскую обста­новку, где за окнами на ярко полыхающем от вязанок дров костре, крестьяне опаливают но­вогоднюю тушу свиньи, которую только что зарезали. Сам хозяин и его дети подключаются к этому ритуальному действию, в завер­шение которого свинью будут потрошить и разделывать. Костёр полыхает ярко, согревая тонкие пальцы художника. А вокруг из зимнего холода возникают картины позднего декабря: дети катаются на коньках и санках; весёлая суматоха на застывшем пруду, маленькие фигурки людей двигаются на фоне остроконеч­ных заснеженных альпийских гор; кто-то по мостику тащит вязанку дров; на голых чёрных ветвях деревьев сидят вороны, словно сторожа снежный деревенский уют, а сорока, летящая над людьми, разносит весть о приближении Нового года и радостного Рождества.

У  Брейгеля много забот. Надо организовать детям новогодние подарки, накормить устав­ших собак, подписать с банкиром Йонгелин­ком, пока он не укатил на санях в упряжке лошадей в Антверпен, новый контракт, свя­занный с картинами о временах года…

Брейгель улыбается банкиру в ответ на ком­плименты, когда они осматривают картины в уютном старом доме художника. Банкир, при­щурив глаз, рас­хваливает умение Брейгеля видеть жизнь простого че­ловека, крестьяни­на, мужика. Пред­лагает художни­ку нарисовать не ­обычную картину, напоминающую о сегодняшней охоте с собаками в уходя­щем 1565 году.

В гостиную ра­достно вбегают нарядные дети художника. Они наряжают ново­годнюю ёлку игрушками, кон­фетами, мандаринами, орехами в серебряных обёртках… За за­индевелыми окнами сверкают заснеженные поля и замёрзшие ручьи, которые выглядят словно светящиеся картины в оконных рамах, создавая снежный уют и зимний покой. В вечереющих сумерках за деревней призрач­ными кажутся островерхие пики альпийских гор.

Брейгель вспоминает, как в молодости он пешком прошёл всю Европу до самой Италии. Тогда он увлекался творчеством вели­ких мастеров: Джотто, Тициана, Микеланджело, Леонардо… С вер­шины альпийских гор маленькая деревушка с её привычным тече­нием жизни кажется крошечной белой поляной с домиками, как спичечными коробками.

Вот уже и над домом художника зажглись далёкие звёзды с их холодным снежным си­янием. Приближается Новый 1566 год. За большим столом, уставленным снедью и на­питками, были сказаны тосты за процветание Нидерландов и освобождение от испанской экспансии. Много тостов было поднято за пре­красное творчество художника, за уют и тепло в его доме, озарённом весёлым детским смехом.

Банкир спешит, прощается с художником, усаживаясь в сани, укутываясь в тёплый плед. Лошади, украшенные серебряными бубенчи­ками, пробиваясь через деревенские сугробы, скрылись за гор­ным перевалом по петляющей вечер­ней дороге.

Загадочно мерцали верши­ны заснеженных альпийских гор, дети вернулись с катка в уютные дома, где зажига­лись огоньки на ёлках, над головой художника раз­ливался серебри­стый свет звёзд, а загадочные ветви деревьев напоми­нали росписи чёрной туши на цветной бумаге… И Питер Брейгель наконец увидел сюжет картины, где он нари­сует самого себя среди группы охотников. Нарисует своё возвращение в деревню, где на катке слышны радостные детские голоса. Нарисует этот единственный и неповтори­мый сегодняшний день. Кар­тину он назовёт «Охотники на снегу».

* * *

Брейгель обожал снега, его увлекала тема холодов. Даже названия картин свидетель­ствуют об этом. Его «Охотники на снегу» (1565) считаются первым в истории зимним пейзажем; «Поклонение волх­вов под снегом» (1563) – первым изображением снегопада. А его знаменитый «Зимний пейзаж с ловушкой для птиц» (1565) вошёл в историю как самое копируемое творение классика: известно 130 его повторений. Брейгель изображал снега даже в картинах на библейские сюжеты: «Пере­пись в Вифлееме», «Избиение младенцев», «Перепись в Вифлееме во время снегопада»…

* * *

О жизни Брейгеля почти ничего не известно. Биографы художника, исследователи его твор­чества, нарекли Брейгеля «Немым», посколь­ку он не пожелал оставить потомкам почти никаких  сведений о себе. По предположению его биографа Карелаван Мандера, местом рож­дения художника в 1525 году стала деревушка Брейгел, близ  Бреды в Брабанте, у которой он и позаимствовал свою фамилию. Не осталось ни дневниковых записей, ни трактатов, ни писем, ни портретов членов семьи или друзей художника. Сохранились лишь три документа, свидетельствующие о принятии художника в гильдию живописцев (1551), о регистрации его брака (1563) и о его смерти и погребении (1569).

Брейгель начал учиться живописи у Пите­ра Кукаван Аста, антверпенского художни­ка. Позже он породнится с семейством учите­ля, женившись на его юной дочери. Начиная свой творческий путь как график, он в 1556 году пришёл в печатную мастерскую «Четыре ветра». Затем молодой художник совершил путешествие по Италии, швейцарским Аль­пам и Франции. После венчания с дочерью Питера Кукавбрюссель­ской церкви Норт-Дам-де-ла-ШанельБрейгель переезжает в Брюссель, где и умирает в 1569 году в сравнительно мо­лодом возрасте.

Брюссельский период твор­чества художника был самым плодотворным. Тут появляют­ся работы на библейские темы. Создаётся знаменитый цикл картин «Времена года (Меся­цы)» на тему круговорота при­роды. Эти, а также несколько других  работ – всего шестнад­цать – Антверпенский банкир Николас Йонгелинк хранил у себя в качестве залога под по­лучение крупной суммы денег. «Времена года» уникальны тем, что до Брейгеля никто не писал столь масштабных  пейзажей – только библейские сцены. До наших дней дошло лишь пять полотен. Когда-то считалось, что их было двенадцать, по числу месяцев вгоду, но, скорее всего, их было шесть – по одному на каждые два месяца. Пейзаж «Апрель– май» до сих пор не найден.

* * *

В своих картинах на религиозную тема­тику Брейгель переносит зрителя на пологие библейские холмы Назарета, Вифлеема и Ие­русалима. Одной из лучших его работ на тему Нового Завета является картина «Поклонение волхвов» – излюбленный евангельский сюжет мировой живописи того времени.

За год до создания этой картины, в 1564 году, Брейгель перебрался из  Антверпена в Брюссель. После женитьбы на дочери своего учителя Питера Кукаван Аста – Майкен, у художника родился сын.

С необыкновенной любовью и нежностью художник нарисовал в образе Богоматери, склонившейся над Спасителем, свою любимую жену – юную Майкен. В картине со всей полно­той и одухотворённостью отражено материн­ское счастье. Слегка отведя в сторону правую руку, Мария словно показывает волхвам, при­бывшим с великолепными дарами, ребёнка, ставшего Спасителем мира.

В Евангелии от Матфея рассказывается, что восточные мудрецы (волхвы) однажды заметили вспыхнувшую на небе яркую вол­шебную звезду, которая указала на место рождения Мес­сии. «Звезда, ко­торую видели они на востоке, шла перед ними, как наконец пришла и остановилась над местом, где был Младенец… И, во­шедши… увидели Младенца с Мари­ею, матерью Его, и падши, покло­нились Ему; и, от­крыв сокровища свои, принесли Ему дары: золото, ладан и смирну» (МФ. 269, 11).

Символизм даров заключался в том, что золото было принесено Младенцу как Царю, ладан – как Богу, а смирну для бальзамирова­ния – как Страдальцу, смертному Человеку.

В центре композиции картины художник поместил деву Марию с Младенцем, которая расположилась перед входом в хлев, сколо­ченный из  грубо отёсанных  балок. Один из свидетелей чуда, прикоснувшись к плечу Иосифа, что-то взволнованно шепчет ему на ухо. Изумлённый шёпот случайного сви­детеля усиливает торжественность момента поклонения. На лицах солдат с пиками в руках отражено крайнее изумление и лю­бопытство. И мне понятно, что в этом хлеву появился непростой ребёнок, а произошло чудо, определившее судьбу человечества.

Сами волхвы, Ка­спар, Мельхиор и Валтасар, несколько обескуражены мни­мой будничностью происходящего. Но самый старший из волхвов первым по­чтительно прекло­няет колени перед Младенцем, следуя пророчеству. Он пре­подносит ему сверка­ющий драгоценный дар, состоящий из золота и самоцветов. Справа от девы Ма­рии в ослепительно белоснежном пла­ще – темнокожий Валтасар, в руках у него чудесные дары.

В левом ниж­нем углу картины расположился че­ловек с вьющейся бородой, в тёмном плаще. Исследо­ватели считают, что это изображе­ние самого Питера Брейгеля. Худож­ник наблюдает за происходящим чу­десным событием, которое он перенёс из  Вифлеема в нидерланд­скую деревушку XVI века.

Возникает ситуация диссонанса, когда тихий напев колыбельной контрастирует с трагической обстановкой в Нидерландах, где слышен лязг оружия и свершаются преступле­ния испанских захватчиков, возглавляемых герцогом Альбой.

В своих замечательных  картинах на новоза­ветную тематику художник словно зашифро­вал для современных зрителей события, про­исходившие во Фландрии 450 лет тому назад. Например, в таких картинах, как «Путь на Голгофу», «Христос является своим ученикам в Галилее», «Перепись в Вифлееме», словно ожили в новой реальности библейские события более чем тысячелетней давности.

Царь Ирод, приказавший перебить всех  младенцев от двух лет и младше в Виф­лееме, где родился Иисус, пошёл на это преступление ради удержания собствен­ной власти. В Еван­гелии от Матфея Иосифу во сне при­ходит указание выс­ших сил, что Святое семейство должно бежать в Египет. В картине «Бегство в Египет» блестяще отражена новозавет­ная история, которая переплетается с Вет­хим Заветом, где описывается детство пророка Моисея.

В картине «Избиение  младенцев» пока­зывается вся жестокость воинов Ирода, когда они безжалостно казнили младенцев, врыва­ясь даже в окна домов, когда жители заперли двери на замки. Вспоминается Ветхозаветный плач Рахили, горько скорбящей о гибели сво­их сыновей. В работе «Несение  Креста» мы видим фигурку Иисуса, упавшего на колени под тяжестью креста. На переднем плане кар­тины изображены родные и близкие Христа, впавшие в отчаяние и скорбь.

У  Брейгеля трагические события разво­рачиваются обычно на фоне чудесной и без­мятежной природы, которая контрастирует с человеческими страстями.

* * *

Искусствоведы считают Брейгеля, полу­чившего характерное прозвище «Мужицкий», глубоко национальным и народным художни­ком: он отразил в своём творчестве характер народа, прежде всего крестьянства, показал во всём многообразии современную художнику деревенскую жизнь. До него никто из  худож­ников не брался за описание жизни простого народа…

Питер Брейгель и его друг Ганс Франкерт, который покупал у него картины, переодева­ясь в крестьянские одежды, часто инкогнито проникал и на сельские свадьбы, чтобы по­ближе, изнутри познакомиться с народным бытом. Обычно это происходило в амбаре, принадлежавшем родственникам невесты.

Представим, как два друга, неся в руках подарки, выдают себя за дальних родственников но­вобрачных. Они присоединяются к шумным гостям, пьют эль из бочон­ков, который хо­зяин наливает из  больших кувшинов в маленькие...

Можно пред­положить, что в картине «Кре­стьянская  свадь­ба» (1568) человек слева на полотне, в зелёной шляпе и кафтане, – это жених. Невеста же сидит в центре шумного застолья на фоне зелёного покрывала, а над головой её  светится разноц­ветный фонарик.

Шумная компания веселится: гости едят хлеб и пироги, пьют эль, задорно поют и пля­шут под волынку. Ведь для сельской жизни свадьба – редкая возможность отдохнуть от повседневных  забот: возделывания земли, сбора урожая и не всегда успешных попыток накормить свои семьи.

Особое внимание художник уделяет вы­ражению лиц и одежде героев. Мальчик в красной беретке с чудесным павлиньим пе­ром задорно уплетает вкусную лепёшку. В просторную залу двое поваров на носилках, сделанных из дверных досок, приносят аро­матные блюда и лепёшки.

Над головой пирующей компании располо­жились подвешенные золотистые скрещенные пшеничные снопы, символизирующие нераз­рывность супружеских  уз.

Под заунывную музыку волынки продол­жается пир. На единственном в картине стуле расположился нотариус, оформляющий брач­ные свидетельства. Он смотрит на ароматные блюда, повернув голову к вошедшим поварам. В правом крайнем углу картины – военный, в чёрном камзоле, со шпагой, о чём-то беседует с жестикулирующей крестьянкой.

Главные цвета картины – красные, жёлтые и зелёные, оранжевые и коричневые. Словно в дом ворвались все краски уходящего лета с другой картины Брейгеля «Жатва. Лето»! Ра­достные и яркие краски придают произведению мажорный тон, ув­лекая зрителей в ве­сёлый деревенский праздник, когда за столом букваль­но слышится стук тарелок и ложек, слышно, как из  чу­десных кувшинов струится шипучий крестьянский эль.

А наши герои, усевшись на обыч­ную деревенскую лавочку, погрузи­лись в весёлый мир народных песен и танцев.

* * *

Трагические события войны на территории Фландрии (нынешней Бельгии) оставили в творчестве Брейгеля неизгладимый след. Это­му, например, посвящена его картина «Три­умф  смерти», где на полотне присутствуют пожары, виселицы. Смерть, черепа, война…

Но самой знаменитой работой художника, созданной в последний год его жизни, стала картина под названием «Слепые». Будучи в некотором смысле продолжателем своего великого предшественника Иеронима Босха, мастера изображения «ужасного», Брейгель создал уникальную картину, которую искус­ствоведы ставят в один ряд со «Страшным судом» Микеланджело и знаменитой «Тайной вечерей» Леонардо да Винчи.

«Ужасное» – это эстетическая категория, охватывающая изображение явлений действи­тельности, которые несут непреодолимые не­счастья и гибель. В «ужасном» человек – раб обстоятельств, он не владеет миром. Именно такое мироощущение, полное безнадёжности и отчаяния, передаёт Питер Брейгель в своей знаменитой картине «Слепые», когда судьба человечества предстаёт в образе слепых, це­почкой идущих к обрыву.

Перед нами разворачиваются события, на­полненные большим философским и челове­ческим смыслом… Как сказано в Евангелии от Матфея (15: 12-19), «Если слепой ведёт слепого, то оба они упадут в яму». Всё происхо­дит в ясный, солнечный день, когда зеленеют молодые деревца, вдоль деревенской улицы расположились уютные домики с черепич­ными крышами, а у дальнего холма возвышается островерхая церквушка.

И вот на фоне природной идиллии, прекрасной деревенской жизни, перед зрителями возникает вереница стран­ных людей, которые, придерживая друг друга за плечи, мерно раскачива­ясь в такт движению, следуют за своим вожаком. Внимательно рассматривая лица персонажей, мы обнаруживаем, что это слепые, а их ведущий – такой же незрячий. Сбившись с пути, он спотыкается, стремительно падает в овраг, наполненный водой, и, опроки­нув голову и руки в полном отчаянии, тонет среди камышей водоёма…

Вся вереница людей, облачённых в развевающиеся плащи, напоминает каких-то мистических неземных бабочек, безнадёжно взмахивающих перед гибелью серо-голубыми плащами-крыльями. Лицо последнего, шестого в цепочке слепого ещё  безмятежно и наивно-благополучно… Но чем ближе к месту падения в овраг, тем вырази­тельнее на лицах путников состояние ужаса и отчаяния. Второй слепой уже падает вслед за первым, его пустые глазницы контрастиру­ют с переполненным ужаса выражением губ, взметнувшейся правой рукой, ищущей поте­рянную опору. С какой выразительностью и проникновением во внутренний мир человека художник изобразил своих героев!

Благодаря динамике движения тросточек слепых, зритель начинает физически ощущать катастрофу, словно уподобляясь персонажам. Тут возникает ситуация вживания, когда зри­тели словно перевоплощаются в трагических персонажей картины, как это умеют делать актёры на сцене. Как сказано в «Гамлете» Шек­спира, «весь мир – театр, а люди в нём актёры!»

Но перед нами разворачивается не театраль­ная сцена, а вполне реалистическое событие, обобщённое Питером Брейгелем до идеи о гибели прекрасного мира, когда тот, кто ведёт людей к какой-либо цели, оказывается не­зрячим в прямом и переносном смысле слова.

Мельчайшие детали в картине, начиная от шляпы в руке и чёток с кошельками и миска­ми для трапезы до развевающихся фантасти­ческих плащей слепых, а особенно пугающие и гипнотизирующие пустые глазницы людей, контрастируют с безмятежной деревенской природой. Такой контраст вызывает у зрителей чувство жалости и сопереживания, мы словно хотим уберечь этих  людей от неизбежной гибели. У одного из слепых на шее крестик в виде распятия. Но, увы, ничто не может предот­вратить бедствие!

Картина Брейгеля – это предупреждение нам, людям уже XXI века, чтобы мы стали зрячими, отодвинули беду от себя, не поддавались слепым поводырям, ведущим людей в бездну. Ведь сколько в нашем сегодняшнем мире, казалось бы, «зрячих» людей, но по­ступающих хуже «слепых»! Взаимная нетерпимость на наших глазах при­обретает немыслимые черты; каждый день в мире происходят все возможные катастрофы, военные конфликты, природные аномалии. Резко нарушилась экология и климат Земли. Происходит безжалостное истребление дере­вьев и животных, птиц и рыб, выкачиваются природные ресурсы, происходит истощение озонового слоя из-за неумеренного роста ко­личества машин и самолётов. Становится нор­мой неуёмная агрессивность, безжалостность, расслоение на бедных  и богатых, отсутствие сострадания к больным, детям и старикам… Дельцы, управляющие миром, словно незря­чие, в погоне за прибылью тянут за собой в катастрофу народы планеты.

Художник, словно предвидя судьбу чело­вечества, обращается к современным людям, чтобы они встали на путь добра, красоты и гармонии, открыли глаза навстречу Прекрас­ному! Но, чтобы люди одумались, отпрянули от бездны, критически посмотрели на себя со стороны, надо отказаться от собственных пороков и не верить поводырям, которые го­ворят порою красивые слова о всеобщем благе и внимании к человеку, но сами страдают духовной слепотой и отсутствием сострадания к ближним.

Именно искусство ставит своей высшей целью совершенствование человеческой лич­ности, которая, поднимаясь вверх по лесенке познания, становится духовно зоркой и гу­манной…

«Слепые» написаны в по­следний год жизни Мастера и свидетельствуют о громадной эволюции, пройденной Брейге­лем за сравнительно короткий период его творческой деятель­ности. Но это также и послед­нее выдающееся произведение нидерландской живописи.

Ещё при жизни художника началась героическая борьба нидерландских провинций за свою независимость, ко­торая закончилась уже в следующем веке разделением Нидерландов на две части: буржуазную Голландию и более феодальную Фландрию. И возникли две художествен­ные школы: барочная фламандская школа и реалистическая голландская.

Завершая наше путешествие в мир Питера Брейгеля, 450 лет со дня его смерти которого исполнится 5 сентября 2019 года, хотелось бы обратиться к его автопортрету в рисунке «Художник и знаток».

В этой работе знаток в очках изображён с некоторой долей мягкого юмора, с выражени­ем благодушного удивления и восхищения на простоватом лице обывателя. Этот обыватель готов даже платить большие деньги за талант­ливые произведения искусства. Рука знатока, словно инстинктивно, открывает суму на по­ясе, где находятся звонкие монеты для воз­награждения Мастера за его нелёгкий труд.

Художник же, повернув голову к зрителям, словно внимательно изучает нас, сегодняшних любителей изобразительного искусства, строго наблюдая из-под взлохмаченных пушистых бровей. Выражение лица художника серьёзно, деловито и непроницаемо, даже несколько загадочно. Но больше всего внимание привле­кает рука художника с кистью, направленной куда-то вверх, в будущее.

Ведь не годами и часами измеряется твор­ческий путь великого художника, а штрихами его карандаша и красочными мазками его кисти. Может, именно сейчас великий Питер Брейгель начинает рисовать свою знаменитую картину «Охотники на снегу», а его снега рас­топят сердца не одного поколения зрителей и принесут художнику бессмертие!